История

Само название площади напоминает о придворно-конюшенной части — ведомстве, которое отвечало за конюшни, экипажи и выезды императорского двора.

Конюшенная площадь и в своем названии, и в облике хранит память о деятельности одного из важнейших ведомств Российской империи, придворно-конюшенной части.

— Елена Игоревна Малозёмова, кандидат исторических наук

История самого ведомства, по словам Е. И. Малозёмовой, началась в 1730-е годы в Москве; к концу XVIII века все его основные функции перевели в Петербург, а в 1826 году оно вошло в состав Министерства императорского двора. Задачи у него были самые разные, но так или иначе связанные с перевозками — со всем, что касалось передвижения членов императорского дома и их окружения.

Почему именно здесь? По словам Е. И. Малозёмовой, одной из главных задач ведомства была организация царского выезда, и место выбирали из практических соображений: постройки должны были стоять близко к основной застройке молодого города. Идея устроить конюшни вдоль Мойки, рассказывает она, появилась в 1720-е годы.

И действительно, с этого места было достаточно удобно подавать экипажи к тем местам, где жили члены императорского дома и их окружение.

Каким был город вокруг, показывают планы того времени: проект планировки Петербурга Александра Леблона 1717 года и изображения Летнего сада с соседним Царицыным лугом — нынешним Марсовым полем.

Откуда взялись «Конюшенные»

Историк архитектуры Борис Кириков описывает, как из одного двора выросла целая семья городских названий. В 1720–1724 годах на левом берегу Мойки по проекту Гербеля поднялось огромное здание Придворных конюшен — на свободной земле неподалёку от Зимнего и Летнего дворцов Петра I. Корпуса образовали целый квартал вдоль реки и в плане повторили её поворот.

Перед конюшнями сложилась вытянутая площадь, тоже с изломом посередине, — тогда она была частью самого Конюшенного двора. Южнее располагались запасной двор с амбарами и кузницами и дома мастеров и конюхов. Весь комплекс в первоначальном виде достроили к началу 1730-х годов.

20 августа 1739 года площадь получила имя Конюшенной — это одно из самых ранних официальных названий в Петербурге. Тогда же назвали и Большую Конюшенную улицу. Сегодня «Конюшенных» семь: две улицы, площадь, переулок и три моста.

Конюшенный двор строили не как отдельное здание, а как часть городского пейзажа.

Собственно, этот ансамбль был вписан в ландшафт, и основным фасадом выходили на главные артерии тогдашнего города на воду.

— Е. И. Малозёмова

Постройки ведомства, по её словам, использовались очень активно и требовали постоянной заботы. Поэтому ансамбль менялся на протяжении всего XVIII века — задолго до большой перестройки начала XIX века.

Главным в то время был северный фасад, обращённый к Мойке. Его, рассказывает Е. И. Малозёмова, отмечал большой объём с куполом, увенчанный флюгером в виде вставшего на дыбы коня.

Петровский замысел

Идея придворных конюшен, по данным краеведа Александра Чернеги («Прогулки по Петербургу»), возникла у Петра I во время заграничной поездки 1717–1719 годов: во Франции он увидел королевские конюшни на 300 лошадей с манежем и каретными помещениями, построенные архитектором Мансаром. В феврале 1719 года, сразу по возвращении, царь передал замысел в Канцелярию городовых дел, а проект доверили архитектору Николаусу Гербелю.

Место выбрали не случайно. Мойка тогда фактически была границей города, а конюшням требовалось много открытого пространства и проточной воды — на берегу реки её было вдоволь. И всё это — как можно ближе к Зимнему дворцу.

Строительство началось в 1720 году на левом берегу Мойки, близ Летнего и Зимнего дворцов. Гербель спроектировал здание в форме шестиугольника, повторяющего изгибы реки. На первом этаже разместились стойла и мастерские, на втором — склады и жильё для слуг. Центральную башню венчал шпиль с флюгером в виде коня.

После смерти Гербеля в 1724 году работу завершил Михаил Земцов. К 1734 году комплекс занял целый квартал, а перед ним раскинулась Конюшенная площадь. Северный корпус включал восьмигранную башню, купол которой венчала медная позолоченная фигура коня на шаре.

Шведский учёный К. Р. Берк, живший в Петербурге в 1735–1736 годах, описал конюшни как шестиугольник по изгибу Мойки: внизу — стойла более чем на триста верховых и каретных лошадей, каретные сараи и мастерские, наверху — сёдла и упряжь. Сено, чтобы не случилось пожара, хранили в сараях поодаль.

Ещё в XVIII веке здание пытались перестроить: проект Антонио Ринальди (конец 1750-х) не осуществили, проект Трамбара утвердила Екатерина II в 1782 году, но в 1787-м работы остановили; в 1804 году Луиджи Руска предлагал храм с портиком и куполом в центре южного фасада — и тоже не хватило денег.

Жизнь двора

Здесь содержались лошади «Его Величества Императорского седла», а главной задачей ведомства была организация безопасных и удобных выездов императорской семьи. В здании не только ухаживали за лошадьми, но и планировали маршруты, ремонтировали экипажи и обучали персонал. При дворе освятили церковь Спаса Нерукотворного Образа — до 1737 года деревянную, затем её разместили в южной части Конюшенного двора; позже здесь появился и музей старинных карет.

К XIX веку здесь стояло около 500 породистых лошадей, не старше четырёх лет; старых отбраковывали и продавали с торгов. Именно здесь, по данным А. Чернеги, Этьен Фальконе выбрал коня, с которого лепил «Медного всадника», а Пётр Клодт — двух лошадей для скульптур Аничкова моста.

Главными фасадами Конюшенный двор, по словам Е. И. Малозёмовой, выходил на воду — на главные артерии тогдашнего города.

Уникальным это место, считает Е. И. Малозёмова, делает само его положение — между Екатерининским каналом, нынешним каналом Грибоедова, и Мойкой. Оно важно и для истории самого ведомства, и для того, как вокруг него складывался город.

Сама Мойка, по словам Бориса Кирикова, в допетровские времена была глухой мутной протокой, вытекавшей из болота на месте Марсова поля. Её ижорско-финское название «Муя» означало «грязная»; по-русски его переделали в «Мья», а затем в «Мойку». В 1711 году исток реки соединили каналом с Фонтанкой, и Мойка стала судоходной. Чуть позже по соседству прорыли и Конюшенный канал, а в 1764–1780 годах реку Кривушу расширили и одели в гранит — так появился Екатерининский канал, нынешний канал Грибоедова.

Акварель Андрея Мартынова 1809 года показывает Мойку у Конюшенного ведомства ещё до перестройки Стасова.

Самые серьёзные перемены пришлись на начало XIX века, когда работу поручили Василию Петровичу Стасову.

И эта работа была поручена Василию Петровичу Стасову, который на самом деле сохранил основу здания очень неправильной формы, но ему пришлось многое что изменить, в том числе и потому, что изменились традиции архитектуры, изменились моды

— Е. И. Малозёмова

Основной корпус получил облик в стиле ампир и, по словам Е. И. Малозёмовой, был окрашен в серый, приятный глазу цвет.

Главное, что изменил Стасов, — ориентация здания. В XVIII веке главными артериями города были реки, поэтому главным был северный фасад, обращённый к Мойке. В XIX веке ими стали улицы и площади — и Стасов, сохранив очертания старой постройки, но возведя новые стены, перенёс главный фасад на юг, к площади. Его отметила церковь Спаса Нерукотворного Образа. Это основное каре сегодня — объект культурного наследия.

Что сделал Стасов

В 1816 году ветхое здание осматривал Комитет строений и гидравлических работ — архитекторы К. Росси, А. Модюи, А. Михайлов и В. Стасов. Работу поручили Стасову, и он описал состояние стен в докладной записке:

…кирпич обопрел до нарочитой глубины по толстоте стен и крошится изнутри от мокроты лошадиной, а снаружи от таяния снега… стены совсем ветхи и угрожают падением

— В. П. Стасов, 1816 (цит. по А. Чернеге, «Прогулки по Петербургу»)

Перестройку Стасову поручил Александр I. За шесть лет — в 1817–1823 годах — архитектор превратил барочный комплекс в монументальный ансамбль в стиле ампир:

• сохранил шестиугольный контур, но украсил фасады строгими колоннадами;
• дугообразная колоннада из 22 колонн стала, по выражению историка архитектуры Бориса Кирикова, «гимном античности»;
• внутри появились гранитные поилки работы каменотёса Самсона Суханова, паровое отопление и балконы для наблюдения за лошадьми.

По данным А. Чернеги, конюшни разместили со стороны Мойки и применили технические новшества — чугунные колонны и перекрытия, подачу воды паровой машиной. Вдоль Екатерининского канала устроили манеж. В первом этаже южного корпуса были мастерские, во втором — квартиры чиновников ведомства. Сандрики окон боковых крыльев опираются на кронштейны в форме лошадиных голов, а фасады после окончания работ в 1823 году окрасили в светло-серый цвет с белыми деталями. Стасов связал здание и с городом: юго-западный портик виден с Невского проспекта в перспективе Большой Конюшенной улицы.

После Стасова

В 1844 году во все здания провели водопровод, в 1848–1850 годах корпус вдоль канала надстроили третьим этажом (архитектор А. К. Буржуа), в 1860 году «Кабинет Его Величества» соединили с дежурной конюшней телеграфом, в 1867–1870 годах провели газовое освещение. С 1898 по 1903 год здесь служил и жил в пятикомнатной квартире барон Карл Маннергейм. В феврале 1917 года размещённая в здании рота Павловского полка перешла на сторону восставших. Последняя реставрация прошла в 1948–1951 годах.